Справочная : История Рима
в 04.12.2008 21:10:00 (2735 прочтений)
Справочная

 

Рождение и становление "Вечного города".
Так Проперций, современник величия и тщеславия Империи, с ностальгией вспоминал золотой век, когда рождался Вечный город. Поэты помнили еще о Фавне, Геракле, Латине и, конечно, о поверженных героях Трои, пришедших вслед за Энеем на Апеннинский полуостров, - к ним возводили свои родословные лучшие люди Рима. Помнили потомков Энея - царей Альба-Лонги (ныне небольшого городка Альбано-Лациале в 25 километрах от столицы). Один из них, Тиберин, утонул в реке Альбула и дал ей свое имя. Ромула и Рема вскормила волчица, но мать объявила их отцом самого Марса. Возможно, это сказалось на всей истории основанного ими античного Рима.



Обустроившись на Палатине, они стали решать, чьим именем назвать город, и мнения гадателей в толковании полета коршунов разошлись столь кардинально, что дело кончилось братоубийством. Похоронив брата, Ромул принялся строить город. По его приказанию вырыли яму, сложили туда первины всего, что люди считали полезным для себя, смешали с землей и многозначительно назвали это место "мундус" ("вселенная"). Отсюда, описав круг, Ромул провел плугом борозду, ставшую первой священной границей будущей столицы мира. Древние знали, что это произошло на одиннадцатый день до майских календ, то есть 21 апреля 753 года до н.э. Археология доказала, что именно в этот период в скромных погребениях жителей Палатина появляется существенная разница в богатстве предметов, сопровождавших людей в их последний путь. Тогда же появились каменные стены. Изначально жители холмов были и в политическом, и в культурном плане зависимы от влияния этрусков и греков, приплывавших из Эллады и из Великой Греции, то есть из Южной Италии. Воевать начали сразу. Зато этому племени никогда не была свойственна замкнутость: принимался всякий, кто готов был разделить с ними тяготы страды и славу побед. Город рос быстро. В VI в. до н.э., при царе Сервии Туллии, пришлось строить новую стену в 7 км длиной. Новый Рим вместил более сотни тысяч жителей и семь холмов на левом берегу. На противоположном берегу, в Ватикане, долго не делали ничего кроме плохого вина, которое Марциал сравнивал с уксусом. Лицом древнего города, конечно, были храмы, и они существовали уже при первых царях. Этрусским мастерам римляне обязаны храмом Юпитера Наилучшего Величайшего на Капитолии и вообще всей (редкой) роскошью, которая присутствовала в их жизни. Рим быстро распространял свою власть на соседей. При этом в нем было мало столичного, сравнимого, скажем, с Афинами. История республиканского Рима (VI I веков до н.э.) - история побед римской доблести, главного и едва ли не единственного предмета гордости настоящего сына своего отечества. Римляне умели учиться у побежденных, будь то галлы, финикийцы великого Карфагена, эллины или египтяне. Долго римский гений сопротивлялся обаянию роскоши, царившей в эллинистических царствах Востока: театр, философия, изящные искусства и словесность не приживались здесь вплоть до конца республики. Все были образованные, но им вполне хватало Форума, где вершились дела государства, и цирков, где устраивались конные бега. Зато практические блага городской цивилизации Эллады сразу нашли здесь плодородную почву для дальнейшего роста. Древность не знала лучших строителей и инженеров, чем римляне. В 312 году до н.э., когда цензором был Аппий Клавдий, построили водопровод и ведущую на юг "царицу дорог". По дороге этой, ныне называемой Аппиевой, можно ехать и сейчас. Римляне не доверяли рекам, особенно довольно непредсказуемому Тибру. Поэтому они вкладывали столько знания дела в дороги, просуществовавшие не одно тысячелетие. Еще они умели ценить воду. После первого водопровода - Aqua Appia - за несколько веков появилось более десяти акведуков, крупнейший из которых, каменный Aqua Marcia, достигал в длину 90 км. Эти акведуки частично используются и сейчас. Норма потребления воды в Риме в I веке н.э. (около 600 л на человека) была в три раза выше, чем в Петербурге в 1913 году.

 

Город и его население росли. Земля ценилась все больше. Теснота стала фактом городской культуры; вместе с ней возникли многоэтажные инсулы - "острова" с квартирами вроде наших, с отоплением и прочими удобствами. Были и коммуналки. Была безумная спекуляция, аренда, субаренда. Знающие люди, вроде полководца Красса, умели стряпать состояния, скупая разного рода текучую собственность. Несмотря на постоянную заботу о пожарных командах, Рим часто выгорал целыми кварталами.

 

Лучшие спа отели Италии

 

наша рекомендация Наша рекомендация!

 

Albereta Relais & Chateaux

Учимся питаться правильно!

Villa d’Este

Эксклюзивные процедуры по уходу за лицом и телом

Курорт Абано Терме

Термы, грязи, клиники

вилла альберета290 €

вилла эсте 415 €

abano terme 150 €

цены цены цены

 

Опыт общения с Востоком показал римской правящей элите, как много продуманная организация городского ландшафта и вообще архитектура могут дать для выработки нового языка власти. В I веке до н.э. диктатор Сулла построил государственный архив (Tabularium), Гней Помпей - каменный театр и новые здания на Марсовом поле. Сердце города предчувствовало приход новой сильной власти.

 

Божественный Юлий правил всего несколько лет: в мартовские иды 44 года до н.э. сенаторы убили его за попрание республиканских идеалов. Но во всем решительная, революционная деятельность императора коснулась каждой части города, и особенно - Форума. Цезарев план градоустройства стал основой для дальнейшего развития столицы, отныне ставшей центром Империи. Каждый следующий император должен был превзойти предыдущего в возвеличении собственного имени; форумы, носящие имена императоров, Колизей, Пантеон, лучшие триумфальные арки, мавзолеи и базилики - все это было возведено в первые два века империи.

 

Постепенно театрализованное бытие горожан подменяло собой древнюю virtus, о которой с тоской писали уже только моралисты. Все в городе, миллионном, шумном, выросшем без какой-либо руководящей воли властителя, должны были подчиняться загадочным целям вселенской монархии. Здесь скопились едва ли не сотни тысяч свободных полноправных римлян, не работающих просто потому, что их труд, гораздо более дорогой, чем труд рабов, не был рентабельным. Для них императоры строили новый город, а некоторые даже жгли старый - как Нерон в 64 году. Погибло десять кварталов из четырнадцати, но имперский план "оздоровления" столицы - строительство прямых, светлых улиц без грязи и нищеты - был поддержан в дальнейшем более строгими и спокойными Флавиями.

 

Великие умы Рима чувствовали, что упадок начался еще в период расцвета, потому что с приходом "хлеба и зрелищ" ушло что-то главное, на чем зиждилось могущество римского духа. Все почувствовали ветер перемен в III веке, когда на троне один за другим сменяли друг друга выскочки и ничтожества, едва научившиеся изъясняться по-латыни. Когда в конце столетия Аврелиан решил воздвигнуть новую стену в 19 километров длиной, это должно было выглядеть одновременно знаком возрождения былой мощи и грозным предупреждением: Рим давно отвык от необходимости защищаться. Вместе с великой стеной, стоящей по сей день, он построил границу своей истории.

 

Силы города подтачивались изнутри и снаружи. Римлянин пресытился и искал для себя откровений либо в восточных излишествах, либо в восточных верованиях и культах, либо и в том и в другом. Тогда же начала распространяться религия, которой суждено было изменить лицо планеты, да и самого Рима, оставив ему, впрочем, роль мировой столицы.

 

Здесь стяжали венцы мучеников апостолы Петр и Павел, и на этом краеугольном камне должна была зиждиться новая церковь. Святыми стали едва ли не все римские епископы первых трех веков. Христиан сначала презирали, потом стали бояться, уважать, проклинать. Но их вряд ли жгли и травили зверями в Колизее, и в катакомбах они тоже не прятались: эти коридоры, протянувшиеся под землей на десятки километров, служили всего лишь для захоронений.

 

Три века испытаний закончились победой в один прекрасный день 313 года. Император Константин Великий объявил христианство официальной религией Империи. Рим по-прежнему оставался языческим городом, поражавшим современников золочеными крышами своих храмов и дворцов, и Константин, не любивший свою консервативную столицу, смог подарить новым союзникам новые величественные храмы, лишь построив их на собственных землях вне древних стен. Но сколь долгой ни была борьба, ее исход предрешила позиция власти: Рим христианизировался, а христианство романизировалось. С прекрасных мозаик Санта-Пуденцианы, Санта-Мария-Маджоре, Санти-Косма-и-Дамиано, Санта-Сабина на нас смотрит не Христос первых христиан, но небесный император, сидящий в апсиде базилики (общественное римское здание стало идеальной моделью храма). В осанке и одеяниях мучеников и мучениц мы легко узнаем сенаторов и столичных матрон. В старые чаши вливалось новое вино. То была трагическая эпоха. С Константином Рим вышел из кризиса III века обновленным, заново окрепшим. Но это было уже не более чем возрождение старого, без свежих сил, необходимых для роста цивилизации: на триумфальной арке, посвященной Константину Сенатом за победу в междоусобной войне, все действительно прекрасные рельефы сняты с арок Траяна и Адриана - римское архитектурное варварство, которому было суждено большое будущее на протяжении многих столетий. Константин и его наследники одной рукой оберегали, а другой разрушали.

 

Большинство последних императоров, даже если они старались хоть как-то обозначить свое присутствие в Вечном городе, в лучшем случае кончали свои дни в постоянных войнах на далеких границах Империи, в худшем - погибали от кинжалов заговорщиков. В 410 году некому было спасти Рим от полчищ Алариха: римляне не хотели верить, что такое разорение могло произойти в центре вселенной, и Блаженному Августину пришлось оправдывать христиан перед лицом изрядной доли цивилизованного человечества, видевшей в христианах причину всех зол. Лишь единицы из "последних римлян" умерли мирной смертью. Для большинства из них Империя покинула город вместе с последними великими императорами и уведенными в плен представителями древнейших сенаторских родов.

 

Тем не менее, несмотря на все потрясения, римляне не оставили своих холмов, и этот город не разделил печальной судьбы многих античных поселений. При папе Григории I Великом в его любимом Риме оставалось несколько десятков тысяч человек. Многовековую борьбу за Рим начали местные феодалы: на античных развалинах ощетинились многие сотни укрепленных башен, возводившихся для стратегического контроля над районами строптивого города.

 

Христианская Европа первых веков Средневековья, съежившаяся до пределов маленьких независимых деревень, не могла не думать о двух великих городах. Это были Иерусалим и Рим. Первый, хранитель Гроба Господня, был слишком далек, его время еще не пришло. Второй был труднодоступен, но обветшавшие римские дороги по-прежнему вели именно сюда.

 

Римские понтифики тогда приняли титул папы (обращение, изначально схожее с нашим "батюшка" по отношению к православному священнику) и стали реальной властью, как духовной, так и светской. Наиболее деятельные из них были не только архипастырями, но и патриотами нового Рима. Уже Лев Великий и Августин понимали, что античному языческому государству пришел конец и наступает эра "республики Христа", столицей которой должен был стать Рим. Каждый из этих понтификов помнил также, что первые камни базилики Святого Петра в Ватикане были заложены императором Константином - первым христианским государем Запада. Все понимали, что если вдруг Империя когда-нибудь возродится, то это должно произойти именно здесь. И еще до того как это действительно произошло в 800 году, с приходом Карла Великого и его диковатой франкской дружины, "чувство Рима" - жажда возрождения великого прошлого - нет-нет да и пробивалось сквозь грубо отесанный камень новой архитектуры: достаточно взглянуть на прекрасные лики фресок Санта-Мария-Антиква близ Форума или на мозаики маленькой капеллы Дзено в церкви Санта-Прасседе. Каждая античная колонна, которая с превеликим трудом выкорчевалась из развалин какого-нибудь древнего дома и выставлялась напоказ рядом с новыми мозаиками, говорила современникам о верности Риму классическому.

 

Рим, заключенный в Аврелиановы стены, был слишком велик для населения, за многие столетия сократившегося в несколько десятков раз. Он превратился в гигантский конгломерат небольших бургов, возникших вокруг основных храмов, которые были заложены еще Константином или появились на месте старых tituli, молитвенных домов, принадлежавших богатым римлянам-христианам (Сан-Кризогоно, Санта-Чечилия и другие). На огромных безлюдных пустырях между бургами в лучшем случае рос виноград. Эти пустыри еще застали Гете, Стендаль, Гоголь, Шатобриан, оставившие нам их романтические описания. Они видны даже на старых фотографиях, сделанных до прихода асфальта и буржуазных правительств. Вообще же Средневековье редко раскрывается здесь путешественнику, если он не ищет его специально: последующие культурные эпохи старательно причесывали по последней моде то, что им досталось от прошлого: в этом Возрождение, барокко и классицизм ничем не отличались от "варварского" Средневековья. Едва ли не все лучшие мозаики римских церквей сегодня нужно высматривать за барочными кивориями, поставленными над алтарями религиозным рвением понтификов XVII XVIII веков.

 

Повседневная реальность римской жизни представляла собой борьбу олигархов за влияние при курии, а с XI века - за кардинальские шапки. После возрождения Западной Римской империи жителям Рима часто приходилось выбирать, быть ли на стороне светской, но иноземной власти или выступать за верховенство духовного государя, но римлянина. Тысячелетняя история Вечного города была чередой "ренессансов": всякий духовный всплеск сопровождался призывом к renovatio urbis, возрождению былого величия. Взгляду, привыкшему замечать лишь крупномасштабные культурные свершения, эти renovatio могут показаться наивными потугами интеллектуалов-одиночек, чаще всего пап и представителей высшего клира. Императоры Священной Римской империи, просуществовавшей с 962 года до Наполеоновских войн, были германцами и лишь изредка предпринимали почти безнадежные попытки действительно обосноваться в Риме. Хотя население города далеко не всегда мирно уживалось с папами, все понимали, что Рим принадлежит именно им, и верховной светской власти Европы здесь места нет. Понтифики, претендовавшие на абсолютную духовную и светскую власть в Европе, в полной мере использовали те же риторические средства, что и короли и императоры, но они не имели права прибегать к оружию. Их оружием был Рим, который они многовековыми усилиями превратили в важнейший паломнический центр - обилие средневековых путеводителей по римским святыням и античным "диковинам" свидетельствует об успехе этой политики. Иногда гражданский патриотизм римского патрициата возрождался независимо от папской воли - в наиболее яркой форме при Арнольде Брешианском в середине XII века, когда римляне самостоятельно вели переговоры с Барбароссой, увещевая его все той же славой древнего Сената. Эти гражданские чувства выражались зачастую довольно бурно, так что папам приходилось прятаться в своих укрепленных башнях, а то и сбегать в загородные поместья. В XIII веке они все чаще прибегают к последнему средству, спасаясь не только от народного буйства, но и от малярии: древние средства городской канализации были заброшены, а Тибр был запружен вековыми отбросами человеческой жизнедеятельности. В умах католиков настойчиво утверждается мысль "Где папа, там Рим" (Ubi papa ibi Roma). Объявление в 1300 году юбилея, Святого года, стало последней крупной инициативой средневекового папства привлечь внимание мира к Вечному городу. Вскоре папы переехали в южнофранцузский Авиньон, предоставив Рим анархии и запустению. В 1421 году, после Авиньонского пленения (1309-1377) и схизмы (1378-1417), папы наконец вернулись. Мартин V с горестью созерцал плоды векового небрежения. Городу суждено было возродиться в новых условиях: понтифики XV XVI веков не преминули воспользоваться культурными идеями, исходившими из главного центра Возрождения - Флоренции. Римская античность была нужна гуманистам, как хлеб насущный, поэтому они оставляли прекрасные берега Арно ради того, чтобы прорываться сквозь варварские трущобы глубоко средневекового по духу и облику Рима в поисках классики. Но уже в середине XV века Пантеон (тогда церковь Девы Марии) освободили от прилепившихся к нему лавок. Великий Альберти провел полный замер территории города, а антиквар и гуманист Флавио Бьондо написал книгу под символическим названием "Roma instaurata". Николай V (1447-1455) уже мечтает о совершенно новой папской столице, в которой прямые и ясные линии улиц, соединив основные религиозные центры, вывели бы на свет божий и памятники былой славы. Архитектор Бернардо Росселлино уже думал о новом Сан-Пьетро, главном храме христианского Запада. Начиналась новая эпоха.

 

Всеобъемлющий градостроительный план Николая V оказал огромное воздействие на дальнейшую историю города и открыл собой череду таких планов, продолжающуюся по сей день. Как когда-то императоры, а теперь папы соревновались друг с другом в заботе о Риме, никогда не забывая на каждой благоустроенной и прямой улице поставить написанную на классической латыни табличку, прославляющую их культурное рвение и цивилизованность. Строгая улица Джулия, улица Кондотти, "римский треугольник" улиц Корсо, Рипетта и Бабуино, тремя лучами исходящий из площади Пополо и открывший почти необитаемые тогда кварталы, мост Сикста, "малый треугольник" у моста Святого Ангела - вс это хранит отпечаток воли понтификов-строителей и их великих "магистров дорог": Альберти, Антонио да Сангалло Младшего и Рафаэля. На рубеже XV XVI веков Ренессанс наконец нашел себя там, где был его источник вдохновения. В Ватикане появляются великая библиотека и первые музейные собрания, всеобщий энтузиазм вызывают откопанные Лаокоон и Аполлон Бельведерский, Рафаэль спускается во вновь открытые комнаты Неронова Золотого дома, названные тогда grotte и, восхищенный, создает новый стиль - гротеск. Преклонение перед античностью, впрочем, не помешало великим ренессансным архитекторам построить свой первый дворец в Риме, палаццо Венеция, из камня Колизея. Но Рим каким-то загадочным образом всегда умел вобрать в себя любое варварство, пережить его и все же остаться Римом.

 

Лучшие отели Сардинии

 

наша рекомендация Наша рекомендация!

 

Forte Village Resort

Лучший отель Европы для семейного отдыха!

Cala di Volpe 5*

Царство роскоши и изысканности!

Pitrizza 5*

Романтическая Сардиния

форте вилладж760 €

Cala di Volpe 742 €

pitrizza 1024 €

цены цены цены

 

Золотой век Ренессанса оставил в Риме немало незаконченных проектов. Сан-Пьетро нельзя считать выражением идеалов этого времени. Лучше всего римский архитектурный идеал представлен в совсем маленьком храме Темпьетто, построенном флорентийцем Браманте. Но даже эта жемчужина эпохи лишена того архитектурного обрамления, которое в замысле зодчего должно было слить его с небом.

 

Вторая половина XVI столетия была отмечена Контрреформацией: Рим должен был явить лицо обновленного католицизма, способного противостоять распространению протестантских конфессий. Эта эпоха не столько увлекалась процессом творчества, сколько умела ценить его результаты и со знанием дела формулировать художественные задачи. Строгий и величественный фасад главного храма иезуитов у подножия Капитолия на многие десятилетия определил развитие европейской архитектуры. Важной деталью города стали частные виллы, которые начали осваивать многочисленные поля внутри стен. Современные шоссе давно уничтожили всякие воспоминания от большинства этих ансамблей, пощадив лишь небольшие постройки. Но посещение Тиволи, Фраскати, Палестрины близ Рима помогут представить себе римский профиль тех лет. В конечном счете, в Риме преобладает барокко. Это целые площади, улицы, перспективы, кварталы, причем лучшие кварталы. Этот тот образ, который мы увозим с собой из Рима, особенно если, следуя древнему обычаю, приходим в последний вечер к фонтану Треви со своей монеткой. Вместо стремления к бесстрастному спокойствию, равновесию и круглости, которые мы созерцаем в Темпьетто, барокко сделало своей основой крайнюю эмоциональность, любовь к строительному парадоксу и отвращение к замкнутости отдельных композиций. Все это воплотилось в бурной художественной жизни XVII века, в именах Караваджо, Пьетро да Кортона, Бернини, Борромини, Мадерны и Фонтаны. И, как всегда, за этими именами стоял круг ценителей, папы из семейств Боргезе, Барберини, Киджи.

 

 

Барокко создано для поднебесных просторов, поэтому на этот период приходится расцвет римских вилл. Архитекторы эпохи Бернини чувствовали себя в Риме, как на огромной вилле, где все подчинено взгляду художника. Сам Джан Лоренцо Бернини, гениальный и счастливый, многие годы был не только полновластным распорядителем строительства, но и доверенным лицом Урбана VIII Барберини. Ему принадлежит множество прекрасных творений, но главной его целью были, конечно, площади, перспективы улиц, живописные фонтаны, которые создали славу Рима эпохи барокко. Он будто писал монументальную картину Рима - такую картину, которая требовала безмерных пространств. И город должен был жить под открытым небом, созерцая предлагаемый его взору новый театр искусства и жизни. При Александре VII (1655-1667) Рим барокко получил свои основные очертания. Вс здесь было проникнуто театральностью, идеей живописного ансамбля. Такова площадь Сант-Иньяцио, где все окружающие ее дома обращены к церковному фасаду. В конце XVII века у храма еще не было купола, и в интерьере его заменил шедевр живописного иллюзионизма - плафон работы падре Андреа Поццо. В росписи этого плафона очень хорошо видно, что перед нами искусство не комнатное, не антикварное, но искусство, рвущееся под открытое небо. Даже церковный свод нужен, в сущности, лишь для того, чтобы отверзнуть небеса над головами молящихся. Оказавшись в этом месте, понимаешь, что XVII век еще может казаться сегодняшним днем.

 

Барокко никогда бы не смогло стать в Риме столь всепоглощающим художественным стилем, если бы оно не было еще и образом жизни. Наверное, в важности прелатов того времени было что-то общее с важностью фасадов их дворцов. Пышность их этикета была под стать пышности церковного убранства. Сеиченто было веком цветистой и громоздкой эрудиции, и что-то от этой учености есть в сооружениях Карло Мадерно и Доменико Фонтана. Римляне любили буйные празднества и неожиданные затеи, подобные тем архитектурным причудам, которые оставил после себя Борромини, настоящий сын своего века и своего города. Таким же воплощением римской жизни XVII века, каким были эти эксцентричные художники, можно считать славную гостью Рима тех лет - шведскую королеву Кристину, regina di Svezia, отказавшуюся от протестантской веры и престола ради сладкого римского безделья, dolce far niente. Готовясь к ее приему, Александр VII торжествовал победу истинной веры, с размахом перестраивал площадь Пополо, чтобы создать что-то вроде триумфальных ворот, через которые вновь обращенная знатная иностранка должна была въехать в сердце католицизма.

 

К середине XVIII века, судя по старым картам, облик города был сформирован во всех своих деталях. Понтифики, продолжая традиции Александра VII, концентрировали сценографическую мощь архитектуры зрелого барокко на площадях и открытых пространствах: грандиозная лестница, соединившая площадь Испании с холмом Пинчо, порт Рипетта, фонтан Треви. Одновременно с завершением долгосрочных проектов нарастала неоклассическая реакция на барокко, подкрепленная основанием Академии святого Луки. Академизм вновь потребовал замены архитектурных капризов правильными спокойными линиями, вдохновленными античным идеалом. В 1761 году главным хранителем римских древностей был назначен Иоганн Винкельман, один из основоположников современного искусствознания и великий ценитель классики. Вскоре, с открытием Пио-Клементинского музея, началось превращение ватиканских дворцов в музеи. В те годы центральной фигурой в художественной культуре Рима был Джованни Баттиста Пиранези, оставивший нам в своих прекрасных гравюрах меланхолические, иногда фантастические и в то же время математически точные изображения римских развалин, еще не "мумифицированных", но живших той многовековой римской жизнью, где соседствовали роскошь и нищета. Эту жизнь до нас донесли те, кто приезжал в поисках античности, как Гете, или те, кто сознательно хотел понять современную Италию сквозь призму ее прошлого и ее искусства, как Стендаль, или те, кто, как Гоголь и Иванов, искал и находил здесь душевный покой. Так или иначе, все отныне видели Рим сквозь призму прошлого. Наполеоновская оккупация папского государства в 1809-1814 годах стала началом переустройства городской жизни, медленно, но неуклонно приспосабливавшейся к наступившей в Европе индустриальной эпохе. Ничего подобного перестройке Парижа здесь, конечно, быть не могло. Но французы сразу полностью изменили административную организацию Лацио и Умбрии, поделив их на департаменты Тибр и Тразимено, и ввели современные заальпийские принципы организации публичной жизни - в частности, конфискацию большинства земель и зданий, принадлежавших церкви, которые превращались в фабрики. Бурная организаторская деятельность связана с именем тогдашнего префекта Рима, барона Камиля де Турнона, отличавшегося практическим умом: даже археологические раскопки проводились не только для изучения древности, к которой император Бонапарт тоже хотел иметь какое-то отношение, но и для решения проблем безработицы. Вся эта активность подкреплялась личной волей великого корсиканца, видевшего в Риме свою вторую имперскую столицу.

 

Возвращение Пия VII в 1815 году ознаменовало выкорчевывание всякого воспоминания о французах, борьбу с революционными движениями и вместе с тем начало осторожной политики поддержки промышленности и модернизации городской жизни. Великим начинанием был Пио-Грегорианский кадастр 1819-1822 годов, который впервые дал точные сведения о структуре не только Рима, но и всей территории папского государства. Рим с опозданием, но следовал за европейскими лидерами урбанизации - Лондоном и Парижем. Улучшались дороги, общественные службы и жилье, строившееся в черте города чаще всего за счет снесенных кварталов эпохи Средних веков и Ренессанса.

 

Понтифики с вниманием относились к тому, чтобы сделать Рим столицей мировой археологии в те годы, когда европейское общество открыло для себя радости научного исторического знания. Луиджи Канина в результате раскопок 1839-1848 годов показал миру Форум, а также предложил идеальную реконструкцию античного города, закончив тем самым дело, которое в течение нескольких веков вершили Флавио, Пирро Лигорио, Нардини и Пиранези. Вместе с восставшими из-под земли благородными останками вновь возник вопрос о том, как строить на этих останках современный город. О проекте модернизации можно говорить лишь начиная с 1864 года, когда кардинал Франческо Саверио де Мероде предложил генеральный план, основанный на опыте других европейских столиц. С тех пор и по сей день римляне не перестают спорить о том, что важнее: историческая уникальность городского ансамбля или "злоба дня", урбанизация, aggiornamento.

 

Когда в 1870 году Рим после долгого сопротивления папства наконец стал столицей Итальянского королевства, был принят первый план его переустройства. В результате "оздоровления" старых районов вроде Гетто от "затухающего" Рима остались только фотографии графа Примоли и акварели Реслера Франца. Рим Средневековья и раннего Нового времени, пусть затухающий, но составлявший предмет особой привязанности всех, кто писал о нем в первой половине XIX века, исчезал на глазах. В начале XX века русскому путешественнику Павлу Муратову, посвятившему Вечному городу прекрасные страницы своих "Образов Италии", оставалось только вздыхать, глядя на очень надежные, но невообразимо скучные набережные Тибра, на безвкусицу Дворца правосудия, ради которого тогда собирались проломить брешь в прекрасной площади Навона. Впрочем, при всей скорби истинного ценителя искусства, даже он верил в "таинственную силу" Рима, способного со временем смягчить и завуалировать резкость и плоскость этих возводившихся наспех зданий, поглотить даже убожество Пишущей машинки - монумента Виктора Эммануила.

 

Многие вслед за ним не могли различить в этой строительной лихорадке ничего - кроме "хронической болезни новой Италии парламентов и муниципалитетов". Но либеральная монархия нуждалась в памятниках самой себе, как всякая иная форма власти. Еще непримиримый Пий IX (1846-1878), автор догмата о папской непогрешимости, решил соединить новый жизненный центр, формировавшийся вокруг вокзала Термини, с историческими кварталами. Виктор Эммануил II, превратив бывшего властелина Лацио в "ватиканского пленника", продолжил этот проект целым комплексом виа Национале, первоначально включавшей и проспект Витторио-Эмануеле. Импозантная архитектура этой главной артерии должна была пропеть славу "третьему Риму" и либеральной монархии, а заодно и благословить союз национальной буржуазии и старой папской аристократии, строившей здесь свои резиденции.

 

 

 

 


 

заявка на расчет тура

 

По вопросам бронирования обращайтесь по тел:

+7 (495) 508-7540; +7 (926) 524-31-53

или по e-mail julia@komilfoclub.ru

 

Рейтинг: 0.00 (0 голосов) - Оцените эту новость -


Другие новости
19.06.2013 16:08:22 - Виза в Австралию
11.11.2012 11:30:00 - Маврикий дает зеленый свет
02.02.2012 16:50:00 - Безвизовые страны для россиян 2014
05.10.2010 13:10:00 - Лучшие отели для молодоженов
05.10.2010 12:20:00 - Отдых в Европе
05.10.2010 11:10:00 - Лучшие отели для семейного отдыха

Сардиния через пять чувств!

Италия
винные туры от 1687 €

- Заезды по пятницам, начало программы по субботам
- Индивидуальные туры по программе под запрос

забронировать

Ноябрьские туры в ОАЭ

Лучший отели Дубая!
отдых в оаэ от 5510 $

Madinat Jumeirah, состоящий из трех отелей - Madinat Jumeirah - Al Qasr, Madinat Jumeirah - Dar Al Masyaf,  Madinat Jumeirah - Mina A`Salam.

забронировать

Мальдивы осенью

Отдых на островах
отдых осенью от 2865 $

Мальдивы - это экзотическая девственность и бесконечные просторы океана. Мы предлагаем провести ноябрьские каникулы 11 дней/10 ночей

забронировать

Daios Cove Resort & Luxury Villas 5* Крит, Греция

 

Чудесный отдых на Крите!

 

Рейтинг отеля: рейтинг

Расположение отеля: рейтинг

Территория отеля: рейтинг

Номер отеля: рейтинг

Сервис в отеле: рейтинг

Питание в отеле: рейтинг

Дети: рейтинг

Qamea Island Resort & Spa Fiji 4*

 

Идиллический!

 

Рейтинг отеля: рейтинг

Расположение отеля: рейтинг

Территория отеля: рейтинг

Номер отеля: рейтинг

Сервис в отеле: рейтинг

Питание в отеле: рейтинг

Пляж: рейтинг

<     

 

Royal Davui Island Resort 5*

 

Десять из Десяти

 

Рейтинг отеля: рейтинг

Расположение отеля: рейтинг

Территория отеля: рейтинг

Номер отеля: рейтинг

Сервис в отеле: рейтинг

Питание в отеле: рейтинг

Пляж: рейтинг

 

В&О Категория Дата публикации
Рейтинг стран 2014 года Где отдохнуть 15.01.2014 21:53:19

 

 

 

MIPIM 2014

Крупнейшее  событие в сфере недвижимости!
от 1510 €

Предлагаем вашему вниманию гарантированные места в отелях Канн на время проведения выставки.

 

 

забронировать

Флоренция - Рим

Лучшие места!
St. Regis Florence от 2610 €

Тип тура: индивидуальный. Насыщенная экскурсионная программа. Вылет 1 мая, на 6 дней. Размещение лучшие отели 5*.

 

забронировать

БЕСТ-Регата

13 марта в Каннах!
озеро Комо под запрос

Принять участие могут все желающие

Парусный опыт не требуется

Регистрация на мероприятие – до 25 февраля.

 

забронировать

 

 

Мы в соцсетях

Подписывайтесь, делитесь отзывами, рекомендуйте друзьям.